Denis Levaillant, «Eloge Du Musical»

Философское эссе о природе музыки, её роли в современной культуре, историческом развитии. Авторитетная личная позиция автора — известного французского пианиста, композитора и публициста; сравнение роли и значимости музыки для разных национальных культур, её жизненный цикл в обществе. Переводчик:

Оригинальная публикация:
ELOGE DU MUSICAL, Denis Levaillant, Франция
DLM éditions, 2012. ISBN 978295391837. 112 стр.

Перевод: Анастасия Фролова

Статус: в процессе перевода

Хотите поддержать перевод? Мы с благодарностью примем ваш вклад и будем держать вас в курсе новостей (можно перевести средства напрямую, можно подписаться на наш проект в Patreon и Boosty — подробности по ссылке). Здесь — небольшая затравка, первая глава книги. Нашим меценатам на Patreon и Boosty будет доступна и остальная часть книги, пока работа всё ещё в процессе. Когда она закончится, мы опубликуем весь текст.

Музыка, подозреваемая в отсутствии мысли

Музыку всегда увязывают с вопросами смысла. Некоторые часто подозревают её в самом худшем: она кажется им слишком связанной исключительно с эмоцией, и поскольку предполагается, что любая эмоция мешает процессу мышления, музыка должна рассматриваться как область знания, не производящая смысл. В лучшем случае музыка для них – развлечение, в худшем – помеха.

Некоторые же упрекают её в том, что музыка существует только ради самой себя. Да, это верно: соблазн формализма в искусстве всегда очень силён, и в основном своём течении современная музыка, особенно после сочинений Стравинского, приняла сторону «объективности», отсутствия чувств- а значит, выбрала некий «волюнтаристский» формализм. Чем ответить на этот упрёк, если не тем, что сама мысль посредством философских исследований очень часто только и делает, что созерцает себя до бесконечности? Это ежедневно повторяющаяся интроспекция Рене Декарта, это зеркало зеркал «Тетрадей» Поля Валери… Необходимо куда глубже вникнуть в предмет обсуждения, чтобы заявлять, что у тебя есть ответ.

Самые, без сомнения, радикально настроенные — а их гораздо больше, чем можно себе представить!- упрекают музыку и  в том, что она мешает процессу мышления. Они говорят, что мысль рождается в тишине и что музыка, занимая всё звуковое пространство, «засоряет» процесс размышления. Это положение не так давно обнаружено у Паскаля Киньяра, который, сведя музыку к набору звуковых сигналов, резко осудил ее. Он отторг это «тело речи» с ярко выраженной ненавистью к тому, как воздействует на него музыка, смакуя своё подробно описываемое отвращение.

Подобная «позиция» стала в июле 1998 года предметом полемики на общественном радиоканале «France Culture». Её публично защищала группа продюсеров, требовавших, чтобы музыку больше не смешивали с речью в эфире — во имя той самой «мысли», которая для своего становления якобы требует тишины. Я был тем более удручён, что именно я сочинял тогда ту самую музыку для этого радио! Во время инаугурации американского президента Барака Обамы у меня сложилось очень неприятное впечатление, что подобная тенденция во Франции будет преобладать вечно. На церемонии виолончелист Йо Йо Ма, скрипач Ицхак Перлман, пианистка Габриэла Монтеро и кларнетист Энтони Макгилл играли композицию, специально для этого события написанную Джоном Уильямсом. Два миллиона человек на Национальной аллее в Вашингтоне слушают эту простую и красивую музыку вживую; на французском же государственном канале в прямом эфире в течение первых двух минут можно было услышать только комментарии комментаторов на комментарии, только что произнесённые другими комментаторами. Наплевав на то, что в этот момент звучит музыка («серьезная»! «классическая»!), любующиеся собой франкофоны пожелали всё-таки договорить своё. Я уверен, что ни один американец не проявил бы такого бесстыдства. Как грустно!

Такую же позицию можно обнаружить в типично французском театре, который можно назвать «театром текста». Он отвергает сценическую музыку под тем же предлогом,- она якобы мешает восприятию. Это типично французский подход, и я настаиваю на этом: достаточно посмотреть, насколько важное место музыка занимает в истории и в современности немецкого театра (именно немецкого в первую очередь, но и английского, русского, американского, итальянского и т. д.). Ни одному немецкому режиссёру не пришло бы в голову запретить музыку под тем предлогом, что простое её присутствие может помешать пониманию текста. В этом, конечно, явно вырисовывается наследие греческой традиции.

Я живо вспоминаю длительную полемику, порождённую значительным присутствием моей музыки в «Британике» Расина, поставленном  Аленом Франсоном в театре Нантер-Амандьер в 1991 году, с Кловисом Корнийяком в роли Британика. Перегруженная гитара, квинтет медных духовых, контр-тенор… В обсуждавшихся мнениях можно найти современный отголосок постулатов Горгия: следует-де выбирать между хорошим, полезным и приятным; а музыка же, будучи просто приятной, бесполезна. Проблема стара, как мир: о ней говорил ещё Платон (427-347 до н.э.)!

Не-музыканты могут испытывать глубокие мучения от осознания того, что не могут овладеть новым для них языком. Они ощущают при этом, вне всякого сомнения — пусть и вопреки собственному желанию!- что этот недоступный для них язык может быть языком фундаментальным. Их разочарование можно понять.

Но следует помнить, что проблема и правда не нова: например, вся история оперы — это беспрестанная борьба за то, чтобы смысл главенствовал над музыкой. Можно даже сказать, что опера родилась из этого вопроса. Мы ещё увидим, что проблема музыки и смысла — это по-прежнему главная эстетическая проблема нашего времени.

Тот же вопрос затрагивает и большую часть проблем сегодняшнего кинематографического творчества: какую роль в повествовании мы определяем музыке ? Каждая национальная культура отвечает на этот вопрос по-разному. Французы отличаются хронической слабостью своих саундтреков, вечно задавливаемых диалогами, они почти почти не оставляют места для полноценной, «чистой» музыки, в отличие от американцев. Известно, что в США авторами фильма считаются сценарист, композитор и продюсер. Любой саундтрек к современному масштабному американскому фильму представляет собой самое настоящее электроакустическое шоу, и никак нельзя утверждать, что сопровождение этой музыкой видеоряда мешает восприятию.

Я должен признаться, что после многочисленных попыток я прекратил сочинять для французского кинематографа во Франции, именно по описанным причинам. Я с нетерпением ожидаю, что отношение к музыке в целом (включая и сочинение, и запись, и сведение) станут обращаться лучше.

продолжение следует